Мы ночами уходим в наши тёмные страны,
Белым пеплом посыпав раскаленные раны.
И за все наши грёзы нас Небо накажет.
Но никто не услышит, и никто не прикажет

В небе витает призрак симфоний.
Боль вытекает кровью из глаз.
Бог пережил миллионы агоний,
Но умирает он только сейчас.

Хмурое небо, замёрзшие птицы, длинные зимы,
короткое лето.
Мрачный пейзаж – это наследство эпохи,
гасившей источники света.
В трубах молчанья пульсирует время, эхо
свободы корёжит железо.
Сердце настроено на передачу звуков
рождающейся Марсельезы.

Стан твой изящный своею рукою
Я обнимаю. Хочу быть с тобою!

Гладкие губы, белые руки –
Нет под луною ужаснее муки.
Ты безответна, я безутешен.
Только любовью своей к тебе я грешен.

Жёлтое небо над головой.
В трубах заржавленных стих ветра вой.
В чёрной грязи размокает картон.
Дождь разъедает железобетон.

Твоя земля не ждёт тебя.
Не любя,
Гонит прочь сыновей от себя.

В ладонях моих гнездится тоска.
По венам стекают струйки песка.
Шлейфом за мной вороний грай.
И мне остаётся лишь уверовать в рай.

Ты – в плаще. И дым сигареты.
Дождь. И мокрый асфальт Берлина.
Лица – словно теней портреты.
Храм готический – как картина.

Тихо на моих руках
Ангел засыпает.
Божий свет в его глазах,
Как туман растает.

В безмолвия полночный час
Я обниму твои колени
Никто здесь не увидит нас,
Лишь кем-то проклятые тени.

Я не спал
Сотни лет,
Я искал
Свой ответ.
Жив ли я, что со мной?
Почему я – такой?